February 28, 2006
February 18, 2006
Information Society, Values and Power (by Alexander Soloviev) - Информационное общество, ценности и власть
Информационное общество, ценности и власть
Александр Соловьев
Современная технотронная культура в значительно большей степени зависит от информации, чем все предыдущие. Состояние современного культурного пространства, его динамика во многом определяются технологической мультимедийной средой (телевидение, компьютеры, Интернет, сотовая, спутниковая связь и т.д.). Большинство современных авторов, так или иначе исследующих изменения, привносимые технологиями в нашу жизнь, отмечают, что рост накопления знания и информации в XX и XXI веке носит экспоненциальный характер. Постепенно процесс анализа данных изменений оформился в концепцию информационного общества, которая на сегодняшний день распространилась по всему миру и активно обсуждается как на уровне правительств, так и на уровне общественности.
Современная российская политическая среда довольно позитивно воспринимает саму идею развития информационного общества, в основе которого лежит использование компьютерных и телекоммуникационных технологий. Об этом свидетельствует тот факт, что ведущие субъекты политического процесса (органы власти, политические партии, СМИ, PR-агентства и отдельные политики) активно используют информационные технологии в своей ежедневной деятельности. Причем политическое онлайн присутствие фиксируется на всех четырех уровнях власти: федеральном, окружном, региональном (республиканском, краевом, областном) и муниципальном. Важной особенностью и принципиальным отличием Интернет-технологий по сравнению с традиционными СМИ (печатные СМИ, радио, телевидение) в данном случае является возможность оперативного получения информации, например, местного характера, которую сложно получить, находясь в другом регионе страны. По сообщениям национальной информационной службы «Страна.ру» 16 февраля
Экономический, социально-политический и психологический анализ процесса информатизации и перехода к информационному обществу представлен довольно полно в трудах как отечественных (Войскунский А.Е., Иванов Д.В., Иноземцев В.Л., Ершова Т.В. и др.) так и зарубежных авторов (Д.Белл, Э. Тоффлер, М. Кастельс, Дж. Нейсбит, П. Дракер и др.). Данная статья, в основном, сосредоточена на политике государств в сфере формирования ценностей информационного общества.
Сверхбыстрое распространение и репликация/дупликация информации, ставшие возможными благодаря современным телекоммуникационным технологиям, делают все поле культуры обыденным: сакральное обмирщается, уникальное тиражируется, популярное элитизируется. Такой тип культуры неизбежно приводит к процессам атомизации, мозаичности, противоречивости ценностей действующих в нем индивидов. Тем не менее, в формировании ценностной системы информационного общества, в первую очередь, необходимо выделить тенденцию к экстраполяции ценностей демократического гражданского общества в информационное пространство. Данная тенденция была сформирована особенностью новой информационной среды, которую известные исследователи зарождающегося информационного общества М. Кастельс и Э. Киселева описывают следующим образом: «Интернет открыл новое пространство для искусства, пространство, отличное от традиционного, элитного закрытого клуба со строгими правилами членства, четкой иерархией и жесткими эстетическими критериями. Новый мир является открытым, демократичным, высоко динамичным, он ждет своих завоевателей»[2].
Это тенденция проявляется на всех уровнях, начиная с «манифестов независимости» и «свободных конституций» Интернет-сообществ до документов, имеющих государственный и международный статус. Например, Окинавская Хартия Глобального Информационного Общества закрепляет ценности, которые соответствуют ценностным принципам гражданского общества: общественное благосостояние, социальное согласие, демократия, прозрачность, стабильность, равенство, взаимная терпимость и уважение к особенностям других людей, защита личной жизни[3]. В «Концепции формирования информационного общества», одобренной решением Государственной комиссии по информатизации при Государственном комитете Российской федерации по связи и информатизации от 28 мая 1999г. указывается, что государство играет ведущую роль в обеспечении процесса перехода к информационному обществу за счет «развития институтов демократии на всей территории страны, обеспечения всеми возможными правовыми мерами, соблюдения прав граждан в условиях информационного общества и формирования информационно открытого общества»[4].
В отличие от упомянутых выше институциональных документов, являющихся виртуальными проекциями существующих организаций, внеинституциональные документы, такие как всемирно известная «Декларация независимости киберпространства», сформулированная Джоном П. Барлоу, описывают ценности зарождающегося социума информационного общества более радикально и, в определенной степени, более реалистично:
· свобода и независимое самоуправление («Мы не избирали правительства и вряд ли когда-либо оно у нас будет…»);
· вера в естественность и саморегулирование информационного сообщества («Киберпространство есть дело естества и растет само посредством наших совокупных действий»);
· вера в равенство и полное отсутствие каких бы то ни было ограничений гражданских прав и свобод («…мир, в который могут войти все без привилегий и дискриминации, независимо от цвета кожи, экономической и военной мощи и места рождения.»; «…мир, где кто угодно и где угодно может высказывать свои мнения, какими бы экстравагантными они ни были, не испытывая страха, что его или ее принудят к молчанию или согласию с мнением большинства.»);
· нематериалистический взгляд на человеческую личность и полное отрицание физического насилия («Ваши правовые понятия собственности, выражения, личности, передвижения и контекста к нам не приложимы. Они основаны на материи – здесь материи нет. Наши личности не имеют тел, поэтому в отличие от вас, мы не можем достичь порядка посредством физического принуждения.»);
· холизм («В нашем мире все чувства и высказывания, от низменных до ангелических, являются частями единого целого – глобального разговора о битах. Мы не можем отделить воздух, который удушает, от воздуха, по которому бьют крылья.»);
· отказ от потребительского отношения к идеям («…законы провозглашают, что идеи – всего лишь еще один промышленный продукт, благородный не более, чем чугунные чушки. В нашем же мире все, что способен создать человеческий ум, может репродуцироваться и распространяться до бесконечности безо всякой платы.»)[5].
Вышеперечисленные ценности также можно назвать демократическими за исключением, возможно, полного отрицания какой бы то ни было формы государственной власти. Для многих людей опасность в данном случае заключается в том, что государственная власть часто является последним прибежищем для ищущих защиты от безнравственного и безответственного поведения других людей. Возможно ли будет разрешить это противоречие между государственной властью и анархично свободным характером информационного пространства? Ответ на этот вопрос можно попытаться найти в истории развития информационных технологий и, в частности, Интернет. Интернет возник в США как государственный проект, и только в ходе своего дальнейшего развития вышел из под контроля государства, после чего государство начало искать пути контролирования или хотя бы регулирования процесса распространения информации с помощью уже существующих законов или новых законодательных инициатив. Причинами этого были возникновение Интернет-преступности, распространение безнравственной информации или информации, наносящей вред или оскорбляющей достоинство. События 11 сентября 2001 года и угрозы терроризма позволили правительству США заговорить об ограничении прав и свобод граждан во имя спасения нации, в том числе и в Интернет. Такие же тенденции обнаруживаются сегодня и в других странах. Наша страна не является исключением. Кроме того, необходимо учитывать, что указанное противоречие не является принципиально новым феноменом, связанным с возникновением нового информационного пространства. Оно является отражением довольно длительной (и, вероятно, бесконечной) борьбы между государством и гражданским обществом.
Таким образом, борьба за удержание интернализованных индивидами, а не государственно-декларативных демократических ценностей информационного общества, по-видимому, еще развернется в будущем, так как властные структуры во многих странах (в том числе и в России) демонстрируют растущую озабоченность по поводу «бесконтрольного» развития как информационных технологий, так и информационного киберпространства, созданного этими технологиями.
[1] http://www.strana.ru/stories/02/02/28/2553/273621.html
[2] Кастельс М., Киселева Э. Россия в информационную эпоху // Мир России. 2001. № 1. Публикация на сайте журнала "Мир России" (http://www.socio.ru/wr/1-01/Castells.htm)
[3] Публикация на сайте Института развития информационного общества - http://www.iis.ru/library/okinawa/charter.ru.html.
[4] Публикация на сайте Института развития информационного общества - http://www.iis.ru/library/riss/riss.ru.html.
[5] См. Барлоу, Дж. П. Декларация независимости киберпространства //Информационное общество. М., 2004. С.349-355.
Elite and Mass Culture (by Valentina Laberkova) - Элитарная и массовая культура
Массовая и элитарная культура
Валентина Лаберкова
Культура современной России, органически связана со всеми предшествующими периодами истории страны. Вместе с тем новая политическая и экономическая ситуация не могли не сказаться на культуре…Мы живем еще в постсоветскую эпоху. Прежние ценности утрачены, а новые еще не сложились. Исчез общий стержень культурной жизни - централизованная система управления и единая культурная политика. Ликвидированы идеологические барьеры. Казалось бы, созданы благоприятные возможности для развития духовной культуры, однако экономический кризис, переживаемый страной, усилил опасность коммерциализации культуры, утраты национальных черт в ходе ее дальнейшего развития, негативного воздействия американизации отдельных сфер культуры (прежде всего музыкальной жизни и кинематографа). На фоне быстрого и резкого усиления неравномерности доступа к потреблению не только материальных, но и культурных благ, сейчас продолжает углубляться раздел между элитарными и массовыми формами культуры. В современной отечественной культуре парадоксальным образом соединяются несоединимые ценности и ориентации: коллективизм, соборность и индивидуализм, эгоизм, нарочитая политизированность и демонстративная аполитичность, государственность и анархия. В рамках определенной исторической эпохи в мире всегда существовали различные культуры: интернациональная и национальная, светская и религиозная, взрослая и молодежная, западная и восточная. В современном обществе особое значение приобрели массовая и элитарная культура.
Массовая культура сформировалась одновременно с обществом массового производства и потребления. Радио, телевидение, современные средства связи, а затем видео- и компьютерная техника способствовали её распространению. В западной социологии «массовая культура» рассматривается как коммерческая, поскольку произведения искусства, науки, религии и т. п. выступают в ней в качестве предметов потребления, способных при продаже приносить прибыль, если они учитывают вкусы и запросы массового зрителя, читателя, любителя музыки. «Массовую культуру» называют по-разному: развлекательным искусством, искусством «анти-усталости», кичем (от немецкого жаргонизма «халтура»), полукультурой. В наши дни его заменило понятие «популярная культура», или «поп-культура». Характеризуя её, американский психолог М. Белл подчеркивает: «Эта культура демократична. Она адресована всем людям без различия классов, наций, уровня бедности и богатства. Кроме того, благодаря современным средствам массовой коммуникации людям стали доступны многие произведения искусства, имеющие высокую художественную ценность».[1] Зачинателями «массовой культуры» были бизнесмены Голливуда (США). Они разработали целую систему производства подобных фильмов, которые сегодня заполонили экраны кинотеатров мира. Не случайно сейчас всё чаще говорят о художественной экспансии американского кинематографа в Европе, Азии и Латинской Америке. Подобной коммерциализации подверглись также книгопечатание, пресса, живопись, фотография.
В качестве антипода массовой культуры многие философы рассматривают элитарную культуру. Производителем и потребителем элитарной культуры, с точки зрения представителей этого направления в культурологи, является привилегированный высший слой общества – элита (от франц. Elite – лучшее, отборное, избранное). Определение элиты в различных философских теориях неоднозначно. Итальянские социологи и философы Р.Михельс и Г.Моска, считали, что элиту по сравнению с массами характеризует высокая степень деятельности, продуктивности, активности.[2] «Элитарная культура», сложная по содержанию и трудная для неподготовленного восприятию культура. К ней обычно относят картины Пикассо, музыку Дюваля, Шнитке. Произведения, создаваемые в рамках этой культуры рассчитаны на узкий круг тонко разбирающихся в искусстве людей и служат предметом оживленных споров среди искусствоведов и критиков. Но массовый зритель, слушатель может не обратить на них никакого внимания или не понять. Коммерческая выгода не всегда является целью для создателей «элитарных» произведений искусства, стремящихся к новаторству, полному самовыражению и художественному воплощению своих идей. При этом возможно явление уникальных произведений искусства, которые иногда (как случилось, например, с фильмами Ф. Копполы и искусства Б. Бертолуччи, с картинами Сальвадора Дали и М. Шемякина) приносят их создателям не только признание, но и немалый доход, становясь очень популярными.
Высокая культура, - это художественное исследование истории, жизни общества и личности, нашедшее выражение в произведениях литературы и искусства. По сути, это исследование с позиций диалектики, но художественными методами. А диалектический способ познания мира и человека не предполагает с позиций разделенного мира, с позиций черного или белого. Диалектический художественный метод берет жизнь и человека во всех его проявлениях и исследует все нюансы общественного и духовного, все нюансы человеческого движения. И чем талантливее художник, тем ярче и талантливее художественные средства, тем сильнее вырывается созданное произведение за рамки сиюминутного бытия, тем больше его ценность для разных эпох. Именно гениальность и сила художественного исследования и предвидения сделали классическими и бессмертными такие произведения, как «Гамлет» и «Король Лир», «Евгений Онегин» и «Герой нашего времени», «Война и мир» и «Братья Карамазовы», «Дни Турбинных» и «Тихий Дон», симфонии Чайковского и Шостаковича, Бетховена и Шопена и многие другие произведения.
Элитарная культура – культура экспериментальная, ставящая целью поиск различных художественных форм отражения действительности. Но этот поиск ведет свое начало не столько от действительности, сколько от идей самого художника, как центра мира, центра, вокруг которого вертится существующая реальность. Отсюда брали свои начала такие художественные течения, как модернизм, символизм, имажинизм, дадаизм, сюрреализм, кубизм, и целый ряд других. Этот экзистенциальный взгляд приводит к идеализации художественного авангарда как единственной формы культуры. Элитарная культура сознательно ограничивает круг своих потребителей. Французская писательница Франсуаза Малле-Жорриз писала в связи с этим, что элитарная культура становится заповедником для специалистов, для тех, кто много размышляет об искусстве и впадает в комбинации, может, и интересные умозрительно, но уж тем более недоступные широкому зрителю. Искусство для элиты – искусство для избранных.
Так чем же массовая культура отличается от элитарной? Наиболее точно это отличие выразил российский исследователь проблем массовой культуры К.Разлогов: «Массовой аудитории трудно воспринять произведение, автор которого старательно конструирует эстетическую дистанцию между художественным текстом и зрителем, читателем, слушателем. Массовая культура, наоборот, эту дистанцию игнорирует. Если элитарное искусство в известной мере, хотя далеко не полностью, характеризуется торможением непосредственных человеческих переживаний, то массовая культура базируется на универсальных психологических, даже психофизиологических механизмах восприятия, которые активизируются независимо от образования и степени подготовленности аудитории.… Для того, чтобы ею по-настоящему наслаждаться, лучше быть художественно необразованным человеком. Художественная необразованность здесь не стимул, а препятствие, потому что массовая культура, обращенная главным образом к эмоциональной сфере, по определению, не требует никаких дополнительных знаний, мешающих по достоинству оценить произведения такого типа».
Зона контакта элитарной и массовой культуры была всегда. Вспомним Древнюю Грецию, полагают, что там творилась исключительно классическая культура. Но, побывав на афинской горе – площади, где когда-то собирались все граждане города, а ныне расположен музей, - мы тут же убедимся, что под слоем так называемой классической греческой культуры, существовал темный, дремучий слой колдунов, страшных заговоров и проклятий, их писали на черепках, клали в могилы.… А рядом с сооружениями, подобными Парфенону или Пропилеям, в убогих жилищах ютился плебс, ничем, кроме поношенного плаща, посоха и шляпы не владевший. Правда, нельзя не выделить одну, но очень существенную деталь: плащи и шляпы смотрели те же, что и аристократы, спектакли Эсхила, Софокла, Аристофана, благодаря чему втягивались, так или иначе, в высший горизонт в высший горизонт культурных достижений. Прошедшие с тех пор столетия разъяли эти слои, и потому мы видим их как бы разомкнутыми, никогда не соприкасавшимися. Перенесемся же в пушкинское время. С какой целью состоятельные современники поэта приезжали в оперу? Наслаждаться музыкой? Но в сезон театр давал не более одной - двух премьер. Потому приезжали, говоря современным языком, потусоваться: в ложах, не обращая внимания на певцов, обсуждали светские новости, сплетничали, лорниловали дам. А рядом с театром бурлила площадная балаганная культура, на которую господа отправлялись полюбоваться, как на Африку. При этом была и усадебная культура, в пространстве которой пересекался высший европейский стандарт и тогда еще вполне реальный, глубинный, языческий, деревенский слой. В таком соприкосновении выигрывали обе стороны. Господская культура втягивала хороводы, потом Глинка превращал услышанное в якобы народные песни. Дрезденский фарфор трансформировался в дымковскую игрушку, на избах топором наносился декор, похожий на ионики барских усадеб, и т.д.
«Популярная культура» и «элитарная культура» не враждебны друг другу. Достижения, художественные приёмы, идеи «элитарного искусства » через некоторое время перестают быть новаторскими и перенимаются «массовой культурой», повышая её уровень. В то же время «популярная культура», приносящая прибыль, даёт возможность кино-компаниям, издательствам, домам моделей оказывать поддержку творцам «элитарного искусства».
Некоторые исследователи популярную культуру образно сравнивают с кипящим культурным бульоном, из которого порой вылетают достойные высокой культуры вещи, другие же исследователи пишут, что массовая культура – перегной, в котором перепревает все, что культура «высокая», отработав, выкидывает за свои пределы как уже в ней не актуальное.
Мы живем в эпоху рыночных отношений, когда культура все больше и больше подвергается коммерциализации. Искусство, превращенное в средство зарабатывания денег, рискует перестать быть искусством в собственном смысле слова. Желание автора продать книгу, фильм приводит его к тому, что он начинает потакать вкусам публики, стремиться дать аудитории то, что она желает. Искусство перестает быть творчеством, созданием чего-то качественно нового, оно превращается в технику, технологию. Это опасно, поскольку способствует стандартизации вкусов, утрате индивидуальности. При этом индивидуальность утрачивают не только художники, но и люди, которые являются потребителями современного искусства. А следствием этого оказывается формирование безликой массы, состоящей из ничем не отличающихся друг от друга людей, которые смотрят одни и те же фильмы, читают одни и те же книги (если вообще читают что-нибудь) и, что самое опасное, одинаково относятся к тому, что им предлагают.
February 07, 2006
Gender Aspects of Social Activity (by Anna Kiseleva) - Гендерные аспекты социальной активности
Гендерные аспекты социальной активности
Анна Киселева
Анна Киселева
Как известно, еще античная философия заложила основы дифференциации рационального и природного, маскулинного и феминного. Аристотель отождествлял познание и рациональность с активным мужским началом, а хаотичную материю – с пассивным женским. В средние века женщина воспринималась как образ грязного телесного мира, а мужчина – как сознательное, божественное существо. По свидетельствам историков, в 585 г. на Македонском Соборе большинством лишь в один голос был получен положительный ответ на вопрос о том, можно ли считать женщину человеком…
В последующие эпохи ситуация ничуть не менялась: все феминное в культуре подавлялось, уничтожалось. Даже для Ж.-Ж. Руссо, для которого Природа представляла собой настоящую ценность, женщина, ей тождественная, все же являлась низшим моральным существом по сравнению с мужчиной.
Таким образом, женщина была исключена из общества и «помещена» в область частного, семейного. Из века в век передавалось представление о ней исключительно как о матери, создательнице семьи и хранительнице домашнего очага. Поэтому вполне закономерно, что сущностной характеристикой нашего общества остается патриархальность, несмотря на активную женскую борьбу за равные права с мужчинами на протяжении полутора столетий.
В конце 20 в. эта борьба достигла бурного расцвета. Возрос протест против мира, построенного по образу и подобию мужчин, приспособленного к особенностям их психики. Женщины пожелали оторваться от этого мира и изменить представления о своей роли и качествах. Началась борьба не только за женские социальные права, но и за духовное пространство женского мира.
Вплоть до недавнего времени, женщина, стоящая за периметром общественной жизни, не могла перейти эту границу в силу укоренившихся представлений и настроений эпох. Сегодня женщина при всех возможностях, дающихся ей временем, все же не может самореализоваться как равноправный партнер мужчины. Поэтому мужская социальная активность преобладает во всех сферах деятельности нашего общества.
Примером может послужить практически любая область жизни. Может быть, ярче всего неравенство мужчины и женщины прослеживается в экономике. Существует набор «женских» и «мужских» сфер труда. К традиционным «женским» отраслям относятся: здравоохранение, социальное обеспечение, образование, культура, финансы и страхование. «Мужскими» отраслями деятельности считаются строительство, транспорт, связь, сельское и лесное хозяйство, промышленность, т.е. отрасли, требующие подвижности, энергичности, активности. Поэтому они часто недоступны женщинам, проявляющим себя работниками, которым свойственна пассивность, консерватизм, традиционность.
Не в пользу женщин дело обстоит и в среде управления. В последние годы проявилась тенденция к дальнейшему снижению и без того весьма низкого удельного веса женщин в числе первых руководителей. Ведь чаще всего женщинам приходится сочетать домашние роли, обязанности и работу. А созданию домашнего очага и воспитанию детей они всегда будут посвящать больше времени, чем мужчины. Поэтому женщина быстро теряет темп своей социальной мобильности, в меньшей степени повышает квалификацию.
Социальная активность женщин реже проявляется и при поиске работы. Это можно проследить, изучив резюме, опубликованные в газетах по трудоустройству. Руководителями высшего и среднего звена в 3 раза чаще желают стать мужчины, нежели женщины. Также объявления мужчин преобладают в рубриках «менеджеры», «инженеры», «творческие работники». Женщины же часто ограничиваются ролями экономиста, бухгалтера, офисного работника, работника торговли, медика, преподавателя. Т.е. запросы женщин ниже мужских , поэтому они становятся рабочей силой более низкого качества.
Сходная ситуация и с оплатой труда. «Женские отрасли» имеют более низкую заработную плату, чем «мужские». Но в современном обществе это нормальное положение дел, т.к. мужчина должен содержать семью и его первичная сфера деятельности – приносить деньги, быть кормильцем. Величина его дохода, престижность работы определяют социальной статус, статус и стиль жизни семьи. Да и для большинства женщин настоящий мужчина – мужчина, имеющий престижную работу и неплохо зарабатывающий на жизнь.
Такую невозможность самореализации женщин можно объяснить двумя факторами:
психологическая зависимость
социальная зависимость
Психологическая зависимость возникает в процессе социализации. В семье и школе обычно закладываются основные группы гендерных стереотипов. К таким стереотипам относят те или иные психологические характеристики или качества, которые приписываются ребенку в зависимости от его или ее биологического пола. Например, мужчины агрессивны, независимы, самоуверенны, а женщины – эмоциональны, покорны, нежны. Еще одной группой стереотипов является закрепление семейных и профессиональных ролей в соответствии с полом. Для женщин признаются важными семейные роли, а для мужчин – профессиональные.
Например, обращают внимание на себя различия в игрушках, которые формируют социальные роли. Мальчики играют в машинки, конструкторы, осваивая роль творца, управленца, а девочки, проводя большую часть времени с куклой, как бы репетируют роль врача, учителя. У них вырабатываются черты пассивности, мягкости, эмоциональности. Девочке с первых дней жизни на вербальном и невербальном уровне внушается неуверенность в своих возможностях, необходимость в поддержке другого человека.
Увеличение же разнообразных игрушек у девочек, замена части кукол развивающими играми, конструкторами способствует улучшению логического мышления, а, следовательно, и повышению уверенности в себе, увеличению возможностей профессионального роста.
Мальчики поощряются за те поступки, которые считаются мужскими и осуждаются за женские. Например, можно часто услышать фразу: «…ну что ты плачешь? Ты же мальчик, а не девчонка.» Подобные внушения ставят в дальнейшем женщину в позицию более слабую или уязвимую.
В школе, несмотря на существование системы с едиными требованиями, к знаниям и поведению мальчиков и девочек также формируются стереотипы. Девочки обычно более усидчивы, внимательные, стремятся к зазубриванию; мальчики же небрежны, сообразительны, склонны к логическому мышлению. Следствие – отставание девочек обычно объясняют отсутствием способностей, у мальчиков подчеркивают недостаточность приложенных усилий. Девочек, таким образом, не стимулируют добиваться успеха. Школьные уроки профессиональной ориентации также ориентированы на закрепление традиционных половых ролей. «Женские» области деятельности обычно связаны связаны с межличностными отношениями (секретарь, библиотекарь, учитель) или с обеспечением потребностей других людей (повар, парикмахер, швея). «Мужские» области связаны либо с техникой (водитель, механик, программист), либо с организацией работы на каком-либо участке (менеджер). Девочек ориентируют на чисто женские, мальчиков – на чисто мужские области деятельности. Нетрудно заметить, что женские профессии, в основном, мало оплачиваемые и нетворческие, но зато дают возможность гибкого рабочего графика и работы поближе к дому ( что важно для совмещения профессиональных и семейных обязанностей). Мужские профессии связаны с длительным пребыванием вне дома и полным рабочим днем, но дают возможность профессионального роста и более высоких заработков.
Сама организация школьного процесса имеет не меньшее значение: девочки чаще всего раздают тетради, моют пол, оформляют стенды, поливают цветы.
Также медленно и постепенно как приобретаются навыки, необходимые человеку для выживания, усваиваются людьми и стереотипы поведения, которые данная культура предписывает тому или иному гендеру.
Второй фактор, снижающий активность женщины в обществе в обществе – это социальная зависимость, а связана она с биологической зависимостью продолжения рода. Женщина может делать то, что недоступно ни одному мужчине – рожать и выхаживать детей. Семья для нее, чаще всего, стоит на первом месте, поэтому женщины имеют меньше времени и возможностей, чем мужчина, делать карьеру, работать по жесткому графику, выполнять сверхурочную работу.
Но все же не анатомия определяет судьбу, ведь человек, независимо от пола, наделен гибкой внутренней системой приспособляемости к реалиям окружающего мира, способностью усваивать, осмысливать и развивать новые интеллектуальные и поведенческие навыки.
Таким образом, можно сделать выводы, что:
1. Низкая социальная активность женщин связана не с неспособностью, а с нежеланием освободиться от неравенства и с непониманием несправедливого к себе отношения;
2. Пол – это феномен, зависящий в большей степени от культуры. Обществу нужно преодолеть фактор психологической зависимости, а поможет этому понимание того, что Личность не рождается, а формируется.
3. Любому из человеческих обществ было и будет присуще какое-либо разделение труда между полами, специфические для мужчин и женщин виды деятельности и социальные функции. А иерархичность этого разделения будет зависеть от определения женщиной своего места в современном мире.
Источники.
Введение в гендерные исследования: Учеб.пособие / Под ред. Н.В. Костиковой.- М., 2000. – с.28
Женщина в обществе : мифы и реалии. Сборник статей. / Редактор-составитель Круминг Л.С. – М., 2000. – с.8
Руссо Ж.-Ж. Эмиль, или о воспитании : Книга 5 / Руссо Ж.-Ж. Изб.соч.: В 3 т. Т.1. – М., 1961. – с.547
Экстра-конкурент. – 2004. - № 30, №31, № 32, № 35. – с.3-11
Family as Sociocultural Institution and Its Transformation (by Svetlana Shubarkina) - Семья как социокультурный институт и ее трансформация
Современная семья как социокультурный институт и ее трансформация
Светлана Шубаркина
Светлана Шубаркина
В настоящее время все чаще люди приходят к выводу, что семья скоро отойдет в прошлое, аргументируя это легкостью и частотой разводов, вступлением в брак в более позднем возрасте, увеличением числа людей, никогда не состоявших в браке, ростом количества незарегистрированных браков. Все же семья продолжает существовать, а, по мнению многих, даже процветать. Некоторые эксперты утверждают, что «семьи снова вошли в моду», а другие убеждены в том, что семья является вневременной социальной единицей, уходящей корнями в социальную и биологическую природу человека. Однако общество непрерывно изменяется, семья также должна меняться, приспосабливаться к социальным и культурным переменам. Семья не просто является гибким социокультурным институтом, она представляет собой один из постоянных факторов человеческого опыта. Ученые, сожалеющие по поводу современного состояния семьи, исходят из того, что в иные времена она была более стабильной и гармоничной, чем теперь. Тем не менее, несмотря на всеобъемлющие исследования, историкам не удалось обнаружить «золотой век семьи». А отсюда напрашивается вывод, что, несмотря на множество постановок, семейный вопрос далеко не нов.
Хотя все мы пользуемся термином «семья» и, несомненно, имеем представление о том, что подразумевается, это понятие поддается определению с огромным трудом. Многие представляют себе семью как социальную ячейку, состоящую из женатой пары и их детей, живущих в одном доме и ведущих общее хозяйство. Но такое определение семьи слишком ограничено. Во многих обществах под семьей понимается группа, объединенная родственными связями, а не супружеская пара и ее дети. Социологи традиционно рассматривают семью как социальную группу, члены которой связаны узами родства, брака или усыновления и живут совместно, сотрудничая экономически и заботясь о детях.
Современный социолог Энтони Гидденс дал более широкое определение: семья – это ячейка общества, состоящая из людей, которые поддерживают друг друга социально, экономически или психологически либо идентифицируют друг друга как поддерживающую ячейку.[1]
Современная семья претерпевает изменения, и данное определение наиболее точно характеризует ее появляющиеся формы.
Человек не может выбрать, в какой семье ему родиться. А вот каким придет этот человек в общество и определяет семья. Ведь именно здесь формируются основные нормы морали, поведения в обществе, т.е. происходит процесс социализации и инкультурации человека. Поэтому семью называют институтом первичной социализации. А также она рассматривается как социальный институт и малая социальная группа.
Близким к понятию «социализация» является понятие «инкультурация» - вхождение индивида в культуру. Эти понятия перекрывают друг друга по содержанию, поскольку оба, по словам Э.А. Орловой, «означают освоение людьми элементов их социокультурного окружения: культурного пространства и времени, функциональных объектов, технологий деятельности, взаимодействия, коммуникации, символических структур, нормативных образований».[2] А значит, семья является социокультурным институтом.
Э.А. Орлова выделяет в социализации и инкультурации две основных стадии: первичную, или детскую (включая подростковый возраст) и вторичную, или социализацию взрослых (включая процессы ресоциализации в психиатрических клиниках). На первом этапе дети впервые осваивают самые общераспространенные, жизненно необходимые элементы своей культуры. Задача семьи здесь – сформировать у нового поколения навыки, необходимые для нормальной социокультурной жизни. Задача детей – максимально полно овладеть основами своей культуры.
Основные черты второй стадии инкультурации, по мнению Э.А. Орловой, обусловлены правом индивида на самостоятельность в пределах, установленных в данном обществе. Он начинает комбинировать полученные им знания и навыки для решения жизненно важных задач: расширяются его возможности принимать решения, которые могут иметь значимые последствия для него и для других; он получает право участвовать во взаимодействиях, результатами которых могут быть культурные изменения. Причем индивид во всех этих ситуациях сам должен контролировать степень риска при выборе решений и действий.
В семье происходят процессы освоения ребенком знаний и навыков, необходимых для существования в социокультурной жизни, характерной для общества, к которому он принадлежит, а также у него формируются культурные образцы, нормы и правила. Семья обеспечивает ребенку основные предпосылки для освоения социокультурной среды, нормативных предписаний и запретов, ценностных суждений, стереотипов и образцов действия.
Таким образом, как социокультурный институт, семья характеризуется совокупностью соцокультурных норм, санкций и образцов поведения, регламентирующих взаимоотношения между супругами, родителями и их детьми и другими родственниками. В свою очередь, институт семьи включает множество более частных институтов: институт брака, родства, материнства и отцовства, социальной защиты детства и т.д.
Важнейшей частью семьи как социокультурного института является регулирующее ее законодательство. Существует семейное право, где закон определяет, что такое семья, каковы права и обязанности мужа и жены, детей и родителей.
Семья включает в себя всю систему общественных отношений – брачных, правовых и социальных, хозяйственно-бытовых и экономических, нравственных и этических, психологических и эмоциональных.
Под структурой семьи обычно понимается совокупность отношений между ее членами, включая помимо отношений родства систему духовных, в том числе нравственных отношений, а также отношений авторитета, власти. Характер семьи определяется социально-историческими и экономическими условиями, положением женщины в обществе, воспитанием и жизненным опытом супругов.
Как общность людей, связанных отношениями супружества, родительства, родства, совместного домохозяйства, как основная ячейка общества, семья выполняет важнейшие социокультурные функции: «играет особую роль в жизни человека, его защите, формировании личности, удовлетворении духовных потребностей, обеспечении первичной социализации. Семья является уникальным социальным институтом, посредником между индивидом и государством, транслятором фундаментальных ценностей от поколения к поколению. В ней заключен мощный потенциал воздействия на процессы общественного развития, воспроизводства рабочей силы, становления гражданских отношений. Семья имеет консолидирующее значение, противостоит социальному противоборству и напряженности».[3]
Итак, основными функциями семьи являются: репродуктивная (биологическое воспроизводство членов общества), воспитательная, хозяйственно-экономическая (ведение домашнего хозяйства, состояние и использование семейного бюджета), рекреационная (семья должна стать местом спокойствия, уверенности и защиты), социально-статусная и медицинская (соблюдение здорового образа жизни, усвоение гигиенических навыков).
На протяжении веков доминирующим оставался традиционный или патриархальный тип семьи, включающий в себя минимум три поколения, где роль лидера отводилась старшему мужчине. Разумеется, современная патриархальная семья представляет собой модернизированный вариант, но ее специфические черты прослеживаются и здесь: патрилокальность, патрилинейность и главенство мужа.
Наряду с патриархальной существует еще одна форма семьи – нуклеарная, которая получае свое распространение в ХХ веке. Такая семья обычно изображается как некая ячейка, состоящая из мужа, жены и находящихся на их иждивении детей.
Многие современные специалисты объясняют перемены, происходящие в семье, в первую очередь изменениями экономического и культурного статуса женщин. С конца ХIХ века женщины начинают осваивать новые сферы деятельности: общественно-трудовую и политико-культурную, чем пошатнули устоявшийся статус мужчин. Таким образом, эмансипация, усиление роли женщины в жизни общества ведут к тому, что управление семьей феминизируется.
С середины ХХ века начинают появляться разнообразные модели семьи. Их можно разделить на два типа: внебрачные и альтернативные. К первым относятся материнская и неполная, т.е. семьи, не опирающиеся на брачный союз. Несмотря на то, что они сходны по составу, все же имеют разное происхождение. Материнская семья изначально не предполагает брака, неполная – результат овдовения или развода.
Особое место занимают альтернативные формы семей. Самой распространенной среди них является так называемый гражданский брак, суть которого – отказ от формальной регистрации отношений. По-другому его называют конкубинатом. Но некоторые специалисты склонны думать, что такая характеристика неоднозначна и неполна, т.к. мужчина наряду с официальной семьей (жена и дети) может образовать конкубинатский союз с другой женщиной, где она будет иметь ребенка с отцом, но не мужа, а он – партнершу и общего с ней ребенка.
Наряду с гражданским браком выделяют и другие трансформации современной семьи.[4] Одной из таких форм является мусульманская семья. Она зародилась на Востоке, и суть ее заключалась в главенствующем положении мужа, за которым оставалось право брать нескольких жен. У него был единственный и решающий голос. Та трансформация мусульманской семьи, которая имеет место в современном, чаще западном, обществе, весьма отличается от оригинала: остается только право мужчины взять нескольких жен. Феминизация, давно распространяющаяся в обществе, стави на одну социальную и профессиональную ступень мужчин и женщин, а значит, исключается возможность возникновения неравноправия в семье данного типа.
В современном обществе могут существовать два варианта мусульманской семьи. В первом случае мужчина и его жены проживают на одной жилой площади. У детей, растущих в данной обстановке, с одной стороны развиваются такие черты характера, как: коммуникабельность, взаимопомощь и сотрудничество; а с другой – не исключено возникновение совершенно противоположных черт: агрессивность, злость по отношению к другим детям, ревность. По-разному также могут складываться и отношения между самими женами: от благосклонного к нетерпимому.
Другой вариант мусульманской семьи предполагает раздельное проживание жен. В этом случае у детей возникают, скорее всего, лишь отрицательные эмоции по отношению друг к другу. Формально имея отца, они могут и не чувствовать его влияния в их воспитании.
Таким образом, данный вид семьи не желателен в первую очередь для детей, имеющихся в результате совместного проживания. Во-вторых, отношения внутри семьи будут напряженными, т.к. и в социальном, и в профессиональном плане супруги, в основном, равноправны и в случае возникновения конфликта будут одинаково упорно отстаивать свою точку зрения.
Регулярно-раздельная форма – еще одна разновидность семьи. Она предполагает, что на определенной стадии муж и жена предпочитают жить раздельно в течение достаточно длительного промежутка времени. Это происходит, чтобы предотвратить рутинизацию семейной жизни, удовлетворить индивидуальные запросы и избежать бытовых проблем.
При открытом браке – другой трансформации семьи – супруги становятся независимыми партнерами, т.е. они предпринимают шаги к полному равенству и независимости в интеллектуальной, профессиональной, а нередко и в сексуальной сферах.
Регулярно-раздельная семья и открытый брак имеют общую основу: своеобразная изоляция супругов друг от друга, нежелание подать на развод, стремление избежать семейных проблем. Понятно, что позволить себе такое проживание могут люди с высокими доходами, не имеющие детей. Наличие ребенка в таких семьях способно сказаться на его психике, и, вероятнее всего, данный тип отношений между родителями он перенесет в свою будущую семью. Для самих супругов данные виды семьи удобны в том плане, что пропагандируется полная свобода действий и равноправие.
Одной из крайних форм семьи является так называемый свининг, когда внебрачные сексуальные контакты в открытую практикуются обоими супругами, нередко одновременно в одном и том же месте. Возникает вопрос: стоит ли данную трансформацию считать семьей? Согласно Э. Гидденсу, который дал определение семьи в широком смысле, действительно, можно признать свининг семьей. Но если принять во внимание существование и других определений, употребляющихся в обществе, где семья представляется как социальная группа, микрообщество, члены которого связаны узами родства, поддерживают друг друга экономически и психологически, заботятся о детях, то данная трансформация не попадает в эти рамки. Все же она существует, но не стоит говорить о кризисном состоянии традиционной семьи и общества в целом.
Описанные трансформации имеют место в современном мире, но составляют лишь небольшие проценты.[5] Наиболее приемлемой в социальном, экономическом и психологическом плане формой семьи может считаться только гражданский брак. К тому же, по сравнению с остальными трансформациями, он наиболее практикуем.
Несмотря на то, что семья трансформируется, появляются ее новые типы и формы, все же базовой остается моногамия. Множественность семейных форм обусловлена этнокультурным разнообразием, но предсказать, какой будет семья, не представляется возможным. Без сомнения, значение брака изменилось, а вместе с ним изменился институт семьи, но правомерно предположить, что она будет продолжать адаптироваться к существующим условиям совершенно непредсказуемым образом, а исследования семьи и ее трансформации в современном обществе будут продолжаться и углубляться.от каким придет этот человек в общество и определяет семья. очно характеризует ее появляющиеся формы.
огически либо идентифицир
[1] Цит. по: Волков Ю.Г., Добреньков В.И., Нечипуренко В.Н., Попов А.В. Социология. - М., 2000. – с.253.
[2] Орлова Э.А. Культурная (социальная) антропология. – М., 2004. – с.237.
[3] Дармодехин С.В. Государственная семейная политика в России: история и современность // Всероссийский центр уровня жизни. – 2001. - №2. – с.20.
[4] Голод С.И. будущая семья: какова она? – М., 1990. – с.51-52.
[5] // Семья и школа. - №4. – 2003. – с.10-11.
Problems of Culture Globalization (by Tatyana Verkhoturova) - Проблема глобализации культуры
Проблема глобализации культуры
Татьяна Верхотурова
Все чаще наступивший 21 век называют веком глобализации. Ученые делают прогнозы о «всемирном объединении». И это не безосновательно.
Начнем с того, что сам термин «глобальный», так часто употребляемый сейчас в речевых оборотах ( н.п.: глобальная сеть интернет, глобальные проблемы, глобальные изменения, глобальное потепление и т.д.) – означает - земной, всеобъемлющий, всеохватывающий. Т.е. те явления, которые носили ранее локальный характер, все чаще становятся явлениями, касающимися всего человечества.
Но, прежде, чем рассуждать о глобализации, необходимо отметить:
- во-первых, речь об этом процессе следует вести, называя его не «мировой глобализациеей», а именно «глобализацией культуры» (т. к. культура, в широком смысле слова, включает в себя все предметы и явления, созданные человеком);
- во-вторых, понятие «глобализация» может рассматриваться в различных аспектах и иметь множество сфер и областей.
«Процесс глобализации может осуществляться экстенсивно и интенсивно. Экстенсивная глобализация предполагает ее движение вширь, по горизонтали, когда социальная ценность внедряется во все более широкий круг людей, стран и народов. Интенсивная глобализация означает углубленное усвоение социального опыта различными субъектами».[1]
Объединение затронуло уже ни одну сферу человеческой жизни: как социальную, так и личностную. Думаю, что трудно не согласиться с тем, что есть что-то, что заставляет людей объединяться – какой-то процесс или неведомые силы. К сожалению, ученые так и не пришли к общему выводу о том, что это за силы: божественные, космические или силы природы. Но утверждение Канта о том, что объединение происходит (вне зависимости от желания или не желания людей) не стоит оставлять без внимания.
В социальной сфере человеческой жизни немаловажное место занимает национальный аспект.
В мире существует множество национальных культур, совершенно различных по своему содержанию и часто не желающих принятия других, чуждых элементов. Но, несмотря на это, редко какая культура существует сейчас в чистом виде, без элементов другой ( например, восточный гороскоп широко распространен сейчас как у нас, так и в Европе). Если взять, страны ислама, то трудно не заметить, что фактически, они упорно не желают принимать свободу слова и вероисповедания, равноправие женщин. Однако же они не отказывают себе во введении технических новшеств, способных сделать их жизнь комфортней и лучше. .Я считаю, что нельзя их в этом обвинять. Просто любые достижения и ценности «чуждых» культур должны проходить «сопоставление» с ценностями своей культуры и если необходимо перестраиваться под них, под их специфику. Это важно, прежде всего, для сохранения того «национального ядра», которое в них было заложено изначально. Я считаю, что «глобализация культур» неизбежна и необходима, но она ни в коем случае не должна вести к гибели национальной культуры.
Глобализация культур должна проходить на основе единых общечеловеческих ценностей.
«Жизнь каждой нации характеризуется двумя противоположными тенденциями. Одна из них состоит в том, что нация всегда открыта для других наций. И как бы она ни была уникальна, самобытна, она всегда так или иначе связана с другими нациями, обогащает их и обогащается их ценностями, опытом, идеями, способами деятельности. Исходя из этого, можно утверждать, что не интернациональных наций не бывает.
Но с другой стороны это не исключает их уникальности, неповторимости и автономности».[2]
«Другими словами, в отношениях между нациями всегда присутствует момент ограничения. Следовательно, речь может идти только о взаимовлиянии наций. Каждая нация с одной стороны является субъектом трансляции своих ценностей на окружающий мир, а с другой – объектом отражения и восприятия ценностей других наций. Т.е. происходит глобализация ценностей в межнациональных отношениях».
Человеческий аспект также занимает не последнее место в проблеме «культурной глобализации».
«В глобализирующемся мире изменяется гражданский статус человека. Сейчас много говорят о человеке, как гражданине своей страны. Однако по мере усиления тенденции к единению человеческого рода, все в большей мере дали о себе знать и другие стороны гражданственности человека – общемировая. В современном мире человек проявляет свое новое качество: он становится носителем и выразителем интересов всего человечества, выступает в качестве гражданина мира. Конечно, объективно в этом качестве он выступает всегда, на всех этапах человеческой истории. Такая точка зрения активно разрабатывалась Лессингом, Кантом, Фихте. Они полагали, что идеи мирового гражданства заложены в самой природе человека. Но здесь важно подчеркнуть, что идея человека как мирового гражданина не может и не должна противопоставляться идее человека как гражданина своей страны. Так, в теориях космополитизма общечеловеческий момент гражданства абсолютизируется до степени отрицания его национально-патриотического качества. Суть этой идеи четко выразили в древности киренаики: «Где хорошо, там и отечество». Идеи космополизма нашли отражение в экономических, правовых и культурологических теориях».[3]
Кроме того, в настоящее время, в связи с развитием межгосударственных связей, растет тенденция к этническому смешению. Увеличивается количество смешанных браков.
Как правило, дети, рожденные от «разнонациональных » родителей становятся носителями той культуры, на территории которой проживают. Но дело в том, что сейчас практически не осталось наций с «чистыми генами». Пока нельзя сказать, способно ли человечество прийти к состоянию одной, единой расы (ведь такое смешение происходило практически на всех этапах развития цивилизации), но увеличение темпа этого процесса – очевидно.
Здесь сам по себе напрашивается вопрос: можно ли считать это признаком глобализации? Думаю, что «скорее да, чем нет». Независимо от того, будет ли существовать единая раса или не будет, этническое смешение можно рассматривать в худшем случае как неудачную попытку «неизвестных сил» (о которых говориться выше), любыми путями совершить процесс глобализации.
«А вообще, человек по своей натуре уникален, поскольку он человек и в нем самом и в его жизнедеятельности заключены черты, которые присущи всем людям на Земле (ценности, свободы, труда, любви, познания, красоты, добра, страдания и др.). Будучи носителем общечеловеческих ценностей, общеисторических качеств, отдельный человек является тотальным, универсальным, глобальным человеком, представителем всего человечества, всех людей на планете, общепланетарным человеком. Человеческое в человеке и есть его глобальное содержание».[4]
Можно много писать о различных признаках глобализации, о том, в каких областях она происходит (политика, экономика, наука, искусство и т.д.), описать каким образом она в них проявляется. Но это, на мой взгляд, в данной статье не столь важно. Гораздо важнее ответить на вопрос: что является причиной столь быстрого темпа глобализационных процессов в современном обществе?
Современную цивилизацию часто называют «информационной». Действительно, высказывание «кто владеет информацией, тот владеет миром», сейчас более чем актуально. Думаю, что с полным правом можно уже говорить о том, что информация является своеобразной нитью, связующей воедино различные сферы и области человеческой жизни и сама по себе несет глобализирующую функцию. Она объединяет людей вне зависимости от национальных особенностей культур, взглядов и дальности территорий. Сегодня миллионы людей из разных уголков земли объединены друг с другом через различные информационные источники: всемирную сеть Интернет, телефонную и сотовую связь, почту, средства массовой информации, различную литературу. Все это является средством общения, обмена опытом, способом выражения себя и, самое главное – способом получения знаний об окружающем мире. Последнее же необходимо для того, чтобы выжить (как физически, так и духовно).
Информация – это тот продукт, который будет необходим человеку всегда. К его получению стремятся все, хотя и в разной степени. Тот, кто владеет им и умеет пользоваться – оказывается сильнейшим. В принципе, если взять культуру в целом, то можно сказать, что она создается гигантским информационным потоком. Но информация может как объединять, так и разрушать, использоваться как оружие в борьбе за первенство, подавлять, разрушать ценности и культуру отдельных наций и государств. Примером может служить следующее.
Как правило, если разрастается мощь одного государства, то ущемляются интересы других. Часто бывает так, что оно начинает диктовать всем свою волю и условия, насаждать свою культуру (через всевозможные информационные источники). В частности, многие ученые сейчас понимают глобализацию культуры как культурную экспансию США по отношению к остальному миру. При этом не соблюдается главное правило: усвоение чужого опыта может быть эффективно, если оно основывается на учете специфики объекта глобализационного воздействия. В настоящий момент глобализация политики США играет негативную роль – стремится навязать свое понимание общечеловеческих ценностей всему мировому сообществу. «В этом контексте очень показательно высказывание американского социолога Р.Стила: «Мы построим культуру, базирующуюся на массовых развлечениях и массовом самоудовлетворении… Культурные сигналы передаются через Голливуд и «Макдоналс» по всему миру, и они подрывают основы других обществ… в отличае от обычных завоевателей, мы не удовлетворяемся подчинением прочих: мы настаиваем на том, чтобы нас имитировали (Цит. По : Независимая газета, 2001, 6 октября)».[5]
Но в этом высказывание поднимается вопрос не только о способах информационного воздействия, но и о способе глобального существования вообще. США сумели построить государство, можно сказать «глобальное», сумели создать условия, в которых представителям различных культур нет смысла что-то делить, потому что учитываются права каждого. Такую модель существования они считают правильной и, естественно, делают упор на «копирование себя». Но разница между США и большинством других государств заключается в том, что национального ядра там не было уже с начала их зарождения. Абсолютно непохожие люди объединялись на основе общих целей: желания жить так, как они хотят и желания возможного обогащения. Новооткрытая территория была вполне перспективной для проживания, нужно было лишь очистить ее от «традиционной», исторически сложившейся здесь индейской культуры.
Вопрос о том, что получится, если весь мир превратится в гигантское подобие США, имеет больше негативную окраску, чем позитивную. Скорее всего, со временем это приведет сначала к утрате национальной культуры, а вслед за ней к падению ценностей: т. к. им не на что будет опираться, они сотрутся уже внутри самого человека. Потребности человека безграничны, и насколько бы ни была развита правовая система, люди будут требовать для себя все больших и больших прав, как материальных, так и моральных. Взять, к примеру, религию. Ее форма на Западе изменялась фактически в соответствии с желанием людей иметь как можно больше свобод. Большинство европейских людей, по сути, исповедует ту религию, которая им удобна, оправдывает их образ жизни – т. е. дает большую свободу деятельности (например, если сравнить католицизм и протестантизм с более традиционными православием и исламом, или , примером может служить появление большего количества сект, ценности которых часто весьма сомнительны).
Думаю, что для мира вполне достаточно существования модели США в единственном экземпляре - оно принимает всех, «кто не нашел пристанища» и совсем не обязательно обезличивать и стандартизировать весь Земной шар.
Таким образом, можно сказать, что глобализация происходит довольно быстрыми темпами и «лазеек» у нее много. Еще одна из них – общие – «глобальные» проблемы, и в первую очередь те, которые угрожают гибели человечества (как духовно, так и физически ): экологические проблемы, опасность ядерной войны, наличие огромного количества оружия и т. д. Самое интересное, что в создании таких проблем, виновато каждое государство в отдельности(кто бы не внес свою лепту - проблемы касаются всех). Это еще один повод, чтобы объединиться. Объединиться, но не «смешаться». Толерантность, в процессе глобализации должна проявляться, прежде всего, на межгосударственном и межнациональном уровне. Скорее всего, «глобальная культура» - это культура общечеловеческих межгосударственных отношений на основе тех же общечеловеческих ценностей (витальных, общественных, демократических, утилитарных и т. д). Глобализация нужна: нужна, чтобы выжить отдельному человеку, отдельной нации и всей человеческой цивилизации в целом.
[1] Зуев К. А. Продуктивный анализ процесса глобализации // Вопросы культурологи. 2005, №1
[2] Зуев К. А. Человек в глобализирующемся мире // Вопросы культурологи. 2005, №1
[3] Там же …
[4] Там же …
[5] Там же …
Начнем с того, что сам термин «глобальный», так часто употребляемый сейчас в речевых оборотах ( н.п.: глобальная сеть интернет, глобальные проблемы, глобальные изменения, глобальное потепление и т.д.) – означает - земной, всеобъемлющий, всеохватывающий. Т.е. те явления, которые носили ранее локальный характер, все чаще становятся явлениями, касающимися всего человечества.
Но, прежде, чем рассуждать о глобализации, необходимо отметить:
- во-первых, речь об этом процессе следует вести, называя его не «мировой глобализациеей», а именно «глобализацией культуры» (т. к. культура, в широком смысле слова, включает в себя все предметы и явления, созданные человеком);
- во-вторых, понятие «глобализация» может рассматриваться в различных аспектах и иметь множество сфер и областей.
«Процесс глобализации может осуществляться экстенсивно и интенсивно. Экстенсивная глобализация предполагает ее движение вширь, по горизонтали, когда социальная ценность внедряется во все более широкий круг людей, стран и народов. Интенсивная глобализация означает углубленное усвоение социального опыта различными субъектами».[1]
Объединение затронуло уже ни одну сферу человеческой жизни: как социальную, так и личностную. Думаю, что трудно не согласиться с тем, что есть что-то, что заставляет людей объединяться – какой-то процесс или неведомые силы. К сожалению, ученые так и не пришли к общему выводу о том, что это за силы: божественные, космические или силы природы. Но утверждение Канта о том, что объединение происходит (вне зависимости от желания или не желания людей) не стоит оставлять без внимания.
В социальной сфере человеческой жизни немаловажное место занимает национальный аспект.
В мире существует множество национальных культур, совершенно различных по своему содержанию и часто не желающих принятия других, чуждых элементов. Но, несмотря на это, редко какая культура существует сейчас в чистом виде, без элементов другой ( например, восточный гороскоп широко распространен сейчас как у нас, так и в Европе). Если взять, страны ислама, то трудно не заметить, что фактически, они упорно не желают принимать свободу слова и вероисповедания, равноправие женщин. Однако же они не отказывают себе во введении технических новшеств, способных сделать их жизнь комфортней и лучше. .Я считаю, что нельзя их в этом обвинять. Просто любые достижения и ценности «чуждых» культур должны проходить «сопоставление» с ценностями своей культуры и если необходимо перестраиваться под них, под их специфику. Это важно, прежде всего, для сохранения того «национального ядра», которое в них было заложено изначально. Я считаю, что «глобализация культур» неизбежна и необходима, но она ни в коем случае не должна вести к гибели национальной культуры.
Глобализация культур должна проходить на основе единых общечеловеческих ценностей.
«Жизнь каждой нации характеризуется двумя противоположными тенденциями. Одна из них состоит в том, что нация всегда открыта для других наций. И как бы она ни была уникальна, самобытна, она всегда так или иначе связана с другими нациями, обогащает их и обогащается их ценностями, опытом, идеями, способами деятельности. Исходя из этого, можно утверждать, что не интернациональных наций не бывает.
Но с другой стороны это не исключает их уникальности, неповторимости и автономности».[2]
«Другими словами, в отношениях между нациями всегда присутствует момент ограничения. Следовательно, речь может идти только о взаимовлиянии наций. Каждая нация с одной стороны является субъектом трансляции своих ценностей на окружающий мир, а с другой – объектом отражения и восприятия ценностей других наций. Т.е. происходит глобализация ценностей в межнациональных отношениях».
Человеческий аспект также занимает не последнее место в проблеме «культурной глобализации».
«В глобализирующемся мире изменяется гражданский статус человека. Сейчас много говорят о человеке, как гражданине своей страны. Однако по мере усиления тенденции к единению человеческого рода, все в большей мере дали о себе знать и другие стороны гражданственности человека – общемировая. В современном мире человек проявляет свое новое качество: он становится носителем и выразителем интересов всего человечества, выступает в качестве гражданина мира. Конечно, объективно в этом качестве он выступает всегда, на всех этапах человеческой истории. Такая точка зрения активно разрабатывалась Лессингом, Кантом, Фихте. Они полагали, что идеи мирового гражданства заложены в самой природе человека. Но здесь важно подчеркнуть, что идея человека как мирового гражданина не может и не должна противопоставляться идее человека как гражданина своей страны. Так, в теориях космополитизма общечеловеческий момент гражданства абсолютизируется до степени отрицания его национально-патриотического качества. Суть этой идеи четко выразили в древности киренаики: «Где хорошо, там и отечество». Идеи космополизма нашли отражение в экономических, правовых и культурологических теориях».[3]
Кроме того, в настоящее время, в связи с развитием межгосударственных связей, растет тенденция к этническому смешению. Увеличивается количество смешанных браков.
Как правило, дети, рожденные от «разнонациональных » родителей становятся носителями той культуры, на территории которой проживают. Но дело в том, что сейчас практически не осталось наций с «чистыми генами». Пока нельзя сказать, способно ли человечество прийти к состоянию одной, единой расы (ведь такое смешение происходило практически на всех этапах развития цивилизации), но увеличение темпа этого процесса – очевидно.
Здесь сам по себе напрашивается вопрос: можно ли считать это признаком глобализации? Думаю, что «скорее да, чем нет». Независимо от того, будет ли существовать единая раса или не будет, этническое смешение можно рассматривать в худшем случае как неудачную попытку «неизвестных сил» (о которых говориться выше), любыми путями совершить процесс глобализации.
«А вообще, человек по своей натуре уникален, поскольку он человек и в нем самом и в его жизнедеятельности заключены черты, которые присущи всем людям на Земле (ценности, свободы, труда, любви, познания, красоты, добра, страдания и др.). Будучи носителем общечеловеческих ценностей, общеисторических качеств, отдельный человек является тотальным, универсальным, глобальным человеком, представителем всего человечества, всех людей на планете, общепланетарным человеком. Человеческое в человеке и есть его глобальное содержание».[4]
Можно много писать о различных признаках глобализации, о том, в каких областях она происходит (политика, экономика, наука, искусство и т.д.), описать каким образом она в них проявляется. Но это, на мой взгляд, в данной статье не столь важно. Гораздо важнее ответить на вопрос: что является причиной столь быстрого темпа глобализационных процессов в современном обществе?
Современную цивилизацию часто называют «информационной». Действительно, высказывание «кто владеет информацией, тот владеет миром», сейчас более чем актуально. Думаю, что с полным правом можно уже говорить о том, что информация является своеобразной нитью, связующей воедино различные сферы и области человеческой жизни и сама по себе несет глобализирующую функцию. Она объединяет людей вне зависимости от национальных особенностей культур, взглядов и дальности территорий. Сегодня миллионы людей из разных уголков земли объединены друг с другом через различные информационные источники: всемирную сеть Интернет, телефонную и сотовую связь, почту, средства массовой информации, различную литературу. Все это является средством общения, обмена опытом, способом выражения себя и, самое главное – способом получения знаний об окружающем мире. Последнее же необходимо для того, чтобы выжить (как физически, так и духовно).
Информация – это тот продукт, который будет необходим человеку всегда. К его получению стремятся все, хотя и в разной степени. Тот, кто владеет им и умеет пользоваться – оказывается сильнейшим. В принципе, если взять культуру в целом, то можно сказать, что она создается гигантским информационным потоком. Но информация может как объединять, так и разрушать, использоваться как оружие в борьбе за первенство, подавлять, разрушать ценности и культуру отдельных наций и государств. Примером может служить следующее.
Как правило, если разрастается мощь одного государства, то ущемляются интересы других. Часто бывает так, что оно начинает диктовать всем свою волю и условия, насаждать свою культуру (через всевозможные информационные источники). В частности, многие ученые сейчас понимают глобализацию культуры как культурную экспансию США по отношению к остальному миру. При этом не соблюдается главное правило: усвоение чужого опыта может быть эффективно, если оно основывается на учете специфики объекта глобализационного воздействия. В настоящий момент глобализация политики США играет негативную роль – стремится навязать свое понимание общечеловеческих ценностей всему мировому сообществу. «В этом контексте очень показательно высказывание американского социолога Р.Стила: «Мы построим культуру, базирующуюся на массовых развлечениях и массовом самоудовлетворении… Культурные сигналы передаются через Голливуд и «Макдоналс» по всему миру, и они подрывают основы других обществ… в отличае от обычных завоевателей, мы не удовлетворяемся подчинением прочих: мы настаиваем на том, чтобы нас имитировали (Цит. По : Независимая газета, 2001, 6 октября)».[5]
Но в этом высказывание поднимается вопрос не только о способах информационного воздействия, но и о способе глобального существования вообще. США сумели построить государство, можно сказать «глобальное», сумели создать условия, в которых представителям различных культур нет смысла что-то делить, потому что учитываются права каждого. Такую модель существования они считают правильной и, естественно, делают упор на «копирование себя». Но разница между США и большинством других государств заключается в том, что национального ядра там не было уже с начала их зарождения. Абсолютно непохожие люди объединялись на основе общих целей: желания жить так, как они хотят и желания возможного обогащения. Новооткрытая территория была вполне перспективной для проживания, нужно было лишь очистить ее от «традиционной», исторически сложившейся здесь индейской культуры.
Вопрос о том, что получится, если весь мир превратится в гигантское подобие США, имеет больше негативную окраску, чем позитивную. Скорее всего, со временем это приведет сначала к утрате национальной культуры, а вслед за ней к падению ценностей: т. к. им не на что будет опираться, они сотрутся уже внутри самого человека. Потребности человека безграничны, и насколько бы ни была развита правовая система, люди будут требовать для себя все больших и больших прав, как материальных, так и моральных. Взять, к примеру, религию. Ее форма на Западе изменялась фактически в соответствии с желанием людей иметь как можно больше свобод. Большинство европейских людей, по сути, исповедует ту религию, которая им удобна, оправдывает их образ жизни – т. е. дает большую свободу деятельности (например, если сравнить католицизм и протестантизм с более традиционными православием и исламом, или , примером может служить появление большего количества сект, ценности которых часто весьма сомнительны).
Думаю, что для мира вполне достаточно существования модели США в единственном экземпляре - оно принимает всех, «кто не нашел пристанища» и совсем не обязательно обезличивать и стандартизировать весь Земной шар.
Таким образом, можно сказать, что глобализация происходит довольно быстрыми темпами и «лазеек» у нее много. Еще одна из них – общие – «глобальные» проблемы, и в первую очередь те, которые угрожают гибели человечества (как духовно, так и физически ): экологические проблемы, опасность ядерной войны, наличие огромного количества оружия и т. д. Самое интересное, что в создании таких проблем, виновато каждое государство в отдельности(кто бы не внес свою лепту - проблемы касаются всех). Это еще один повод, чтобы объединиться. Объединиться, но не «смешаться». Толерантность, в процессе глобализации должна проявляться, прежде всего, на межгосударственном и межнациональном уровне. Скорее всего, «глобальная культура» - это культура общечеловеческих межгосударственных отношений на основе тех же общечеловеческих ценностей (витальных, общественных, демократических, утилитарных и т. д). Глобализация нужна: нужна, чтобы выжить отдельному человеку, отдельной нации и всей человеческой цивилизации в целом.
[1] Зуев К. А. Продуктивный анализ процесса глобализации // Вопросы культурологи. 2005, №1
[2] Зуев К. А. Человек в глобализирующемся мире // Вопросы культурологи. 2005, №1
[3] Там же …
[4] Там же …
[5] Там же …
Correlation of Globalization and Localization Processes (by Maria Kistrina) - Соотношение процессов глобализации и локализации
Соотношение процессов глобализации и локализации
Мария Кистрина
Мария Кистрина
Процессы глобализации и локализации – характерная черта современного сложного и конфликтного мира. Реализуясь на уровне государств, социальных групп и индивидов, эти процессы становятся направляющими в сфере общественного сознания, культуры, социально-экономического развития общества.
Внутренняя взаимосвязь глобализации и локализации наиболее ярко позиционируется в сфере актуальных проблем человечества, от решения которых зависит социальный прогресс и сохранение цивилизации.
В среде современных социально-антропологических наук концепция глобализации является наиболее популярным инструментом анализа социальных процессов. Понятием "глобализация" обозначается широкий спектр событий и тенденций: развитие мировых идеологий, интенсивная борьба за установление мирового порядка; скачкообразный рост числа и влияния международных организаций, ослабление суверенитета национальных государств; появление и развитие транснациональных корпораций, рост международной торговли; интенсивные массовые миграции и формирование мультикультурных сообществ; создание планетарных СМИ и экспансия западной культуры во все регионы мира и т. д. Анализ этих тенденций показывает, что они приобрели характер синхронных общественных изменений в XX в., и произошло это превращение таким образом, что его можно характеризовать как социокультурный сдвиг.
Именно поэтому одной из основополагающих тенденций второй половины XX в. можно считать возникновение дискурса о концептуализации различий между старой, замкнутой в пределах национального государства социальной организации, и новой, распространяющейся на группы стран или даже весь мир. Среди современных социологических версий, строящихся на контрасте между этими двумя типами общества, наиболее авторитетной является развиваемая И. Уоллерстайном и его последователями с середины 1970-х гг. теория мир-системы или мир-экономики.[1] В середине 1960-х – 1970-х гг. на стыке политологической теории международных отношений и социологической системной теории активно разрабатывалась концепция мировой системы (мирового общества). Наиболее показательны в этом отношении работы В. Мура[2], Дж. Неттла и Р. Робертсона[3] и Бартона[4]. Первоначально дискуссия строилась вокруг понятий "мировое", "международное", "интернационализация". Термин "глобальное" был включен лишь в середине 1960-х гг., когда В. Мур ввел в оборот термин "глобальная социология"[5], а М. Маклюэн - термин "глобальная деревня"[6].
Собственно дискурс глобализации в социологии возникает в середине 1980-х гг., когда это понятие стал разрабатывать и популяризировать Р. Робертсон.[7] С конца 1980-х гг. большинство поисков в области теории изменений сосредоточено на новом генеральном направлении – разработке теорий глобализации. В 1990 г. выходит программный сборник статей "Глобальная культура"[8], в котором опубликованы работы ведущих теоретиков И. Уоллерстайна, М. Арчер, Р. Робертсона, М. Фезерстоуна, А. Аппадураи, Б. Тернера и др. С этого времени одна за другой появляются фундаментальные монографии о глобализации, написанные Л. Склэром[9], Р. Робертсоном[10], О. Ианни[11], Уотерсом[12], А. Аппадураи[13], У. Беком[14] и т. д.
В настоящее время еще нет общепризнанной концепции глобализации. В разных регионах, обществах, научных дисциплинах этот термин имеет свой специфический смысл. Существуют также различные точки зрения и на то, является ли глобализация феноменом нескольких последних десятилетий, или же о глобализации можно было говорить уже тогда, когда один народ мог устанавливать контакты с другими народами, находящимися на противоположной стороне земного шара. Как глобализация соотносится с другими социальными процессами? Каковы ее ближайшие и отдаленные последствия? Что можно назвать глобализацией, а что нет? Обилие мнений, подходов, оценок все более доказывает необходимость серьезного теоретического осмысления этого понятия. Таким образом, глобализация оказалась трудным вопросом не только для массового сознания, но и для научного анализа.
Наиболее адекватными и полными нам представляются несколько определений глобализации. Среди них определение, разработанное известным российским ученым В.М. Межуевым. Поэтому под глобализацией мы понимаем, присоединяясь к его мнению, "усиливающуюся взаимозависимость национальных государств и регионов, образующих мировое сообщество, их постепенную интеграцию в единую систему с общими для всех правилами и нормами экономического, политического и культурного поведения".[15]
Часто под глобализацией понимают формирование единого финансового и информационного рынка, в котором отсутствуют любые границы, или установление глобальной однородности во всех сферах.
Глобализация – по Р. Робертсону – процесс всевозрастающего воздействия на социальную действительность отдельных стран различных факторов международного значения: экономических и политических связей, культурного и информационного обмена и т.п.
«Глобализация культуры – ускорение интеграции наций в мировую систему связи с развитием современных транспортных средств и экономических связей, формированием транснациональных корпораций и мирового рынка, благодаря воздействию на людей средств массовой информации».[16]
Движущими факторами глобализации, как объективного процесса, являются: развитие научно-технического прогресса (транспортных, коммуникационных и информационных технологий); либерализация экономики; трансформация политической системы в национальном и международном масштабах. На наш взгляд, именно степень интенсивности проявления этих факторов определяют степень вовлечения или реализации процесса глобализации на уровне того или иного государства, той или иной культуры.
Как замечает М. Делягин, один из первых в России исследователей рассматриваемого феномена, глобализация характеризуется такими чертами, как «разрушение административных барьеров между странами, планетарное объединение региональных финансовых рынков, приобретение финансовыми потоками, конкуренцией, информацией и технологиями всеобщего мирового характера. Важнейшей чертой глобализации является формирование в масштабах всего мира не просто финансового или информационного рынка, но финансово-информационного пространства, в котором во все большей степени осуществляется не только коммерческая, но и вся деятельность человечества».[17]
Огромный, казавшийся ранее необъятным мир, включающий около двух тысяч народов и более двухсот стран, превращается в "глобальную деревню". Сверхскоростные воздушные лайнеры сократили до минимума расстояния между странами и континентами, новые информационные и коммуникационные технологии несут сведения о событиях, происходящих в многополярном мире и позволяют общаться людям с любой точки планеты и, транснациональные корпорации расширяют производство и рынки товаров до глобальных размеров, стимулируя миграцию рабочей силы.
Одновременно отмечается и противоположная тенденция – к ускоренному развитию локальных культур, малых этносов, обострению их притязаний на суверенитет (бывший СССР, Югославия, баски в Испании, "многокультурие" в США и т.п.). Нации, с одной стороны, объединяются глобальными системами коммуникации, коммерции и т.д., с другой – расщепляются на этно-региональные составляющие. Все это ведет к размыванию традиционных национально-государственных границ с двух сторон. Таким образом, хорошо прослеживается внутренняя взаимосвязь между глобализацией и процессом локализации.
Определяя задачи вхождения в глобальную экономику и задачи локального развития, В.Г. Федотова пишет: «Шанс вхождения в глобальную экономику – прорывная или опережающая инновация, соединение высокой технологии с дешевой рабочей силой. Даже не будучи значимыми агентами глобальной экономики, мы находимся в глобальном мире, мире сильных, которые отныне не предъявляют нам социальных требований, эти требования мы предъявляем себе сами. Для России и других незападных стран это по-прежнему требования развития».[18] Таким образом, глобализация, с одной стороны, «смягчает» границы народам и государствам, соединяет их через знания, информацию, технологию, с другой – приводит к усилению роли индустриально-развитых стран, которые вносят наибольший вклад в поддержание глобального миропорядка. Однако по вопросам последствий глобализации существует неоднозначная точка зрения в мировой социально-антропологической науке.
С возникновением нового, более высокого уровня социальности – глобального – система, основанная на симбиозе национальной и локальных культур потеряла устойчивость. «Во многом это связано с тем, что национальная культура определяла себя через противопоставление другим культурам, выстраивая систему распознавания "свой-чужой". Пространство национальной культуры конституировалось как целостное, уникальное, самодостаточное и самовоспроизводящееся.
Глобальный уровень культуры, очевидно, не может выстраиваться на противопоставлении, поскольку отсутствует возможность противопоставления». Его пафос противоположен и основан на всеобщих, "общечеловеческих" ценностях, будь то права человека, мода, музыка или любые другие области культуры».[19]
Таким образом, по мнению некоторых исследователей, глобализация культуры имеет позитивные и негативные стороны.
Такова точка зрения А.И. Кравченко: «Расширение культурных контактов в современном мире, общение и познание способствует сближению народов. Однако чрезмерно активное заимствование опасно потерей культурной самобытности. Молодое поколение перенимает друг и друга моду, привычки, пристрастия, обычаи, в результате чего они становятся похожими, а часто просто близкими. Возможность утраты культурной самобытности кроется в нарастающей угрозе ассимиляции – поглощении малой культуры со стороны более крупной, растворении культурных особенностей национального меньшинства в культуре большой нации, забвении отеческой культуры при массовой эмиграции в другую страну и получении там гражданства. При этом утрата культурной самобытности и культурное растворение может быть полным и частичным. Открытость границ для культурного влияния и расширяющееся культурное общение могут привести, с одной стороны, к обмену положительным опытом, обогащению собственной культуры, подъему ее на более высокую ступень развития, с другой – к ее культурному истощению за счет унификации и стандартизации, распространения одинаковых культурных образцов по всему миру».[20]
Многие отечественные ученые отмечают, что глобализация унифицирует и стандартизирует культурные традиции, подрывает жизнеспособность незападных цивилизационных структур (Б.Ерасов), страны с ярко выраженной локальной культурой не могут войти в глобальный мир (В.Г. Федотова). Н.Е. Покровский пишет: «В условиях весьма динамичной культурной эволюции, происходящей в России, возникает необходимость консервации традиционных культурных ценностей и архивирования культурного наследия как носителя систем ценностных ориентаций, но не только в виде создания разного рода депозитариев, памятников и документов культуры (хотя и их тоже), но прежде всего в качестве «хранилищ» живых ценностей, в том числе и в их деятельностных вариантах».[21]
Однако культурная глобализация не обязательно обозначает гомогенизацию, унификацию культур. Такой взгляд на глобализацию изложен в теории культурной глобализации Р. Робертсона. Согласно развиваемым им взглядам, в известной мере, глобализационные процессы могут и должны принимать форму, отражающую местные особенности, обычаи, традиции. Отсюда появление таких социологических понятий, как «локализация» и «глокализация».
Из вышесказанного видно, что локализация направлена на сохранение и развитие традиционных ценностей. Поэтому для многих регионов проблема соотношения глобализации и локализации, традиции и инновации стоит достаточно значимо в теоретическом и практическом плане. В связи этим возникла потребность в понятиях и терминах, которые связали бы эти два "расходящихся" процесса в современной цивилизации.
«Глокальный» (сочетание значения антонимов «глобальный» и «локальный») – соединяющий глобальное с локальным, всемирные центры с периферией; то, что имеет отношение и к глобальному, и к локальному; то, что служит связи, опосредованию, соотнесению, сближению всемирного и местного».[22]
Жизнеспособность концепции глокализации подтверждается успехом многих транснациональных компаний, работающих по этой схеме на локальных (местных) рынках. Так, компания «Sony» позиционирует адаптацию всемирного продукта к вкусам местных потребителей с использованием метода «изготовления на заказ». Компания «Coca-Cola» завоевала рынок Японии благодаря выводу на рынок особых продуктов, продаваемых исключительно на местном рынке. Таким образом, глобальная локализация направлена на то, чтобы любая социальная или организационная структура была эффективна и жизнеспособна в любой точке мирового культурного пространства.
Именно поэтому нам представляется наиболее актуальным не выяснение позитивных и негативных последствий рассматриваемых процессов для отдельно взятых культур, и не разбор дебатов между глобалистскими движениями (радикальным, умеренным и антиглобалистским), а поиск наиболее оптимальной модели глобализации. В связи с этим теоретиками современной политэкономии был разработан термин «аутсортизация», обозначающий оптимальную модель глобализации. Однако, по нашему мнению, это понятие вполне применимо не только к экономической сфере, но и к культурным составляющим. Поэтому нами аутсортизация может определяться, как процесс создания более интегрированного взаимозависимого мирового сообщества, непременно основанного на балансирующей, гармоничной системе.
В данном случае мы можем опереться на мнение В. Веретенова: «Аутсортизация имеет свою духовную основу, которая базируется на искреннем стремлении к благу других людей, не зависимо от того, ближние они или дальние. Принципы аутсортизации, такие как духовность, гуманность, демократичность, многообразность, превалирование знаний и технологий над другими видами ресурсов могут быть рационально использованы не только в экономической, но и в социально-политической сфере».[23]
Безусловно, формы бытия культур и этносов будут меняться. Но как сохранить и развивать аксиологические основания этнических культур? Как, не потеряв себя, свою культурную идентичность, самобытность, найти свою нишу в глобальном мире? Однозначного ответа не существует. Однако как видно уже существуют пути и методы постепенного решения проблемы национального позиционирования в условиях глобализации. Один из путей – взятие на вооружение парадигмы аутсортизации, способной сократить расстояние между практической проблемой и научными (чаще всего теоретическими) способами их разрешения. В этом прикладная полезность аутсортизации. Таким образом, вырисовываются достаточно четкие антропологические последствия глобализации.
В самом общем смысле глобализация означает "сжатие" социального мира и, в то же время, быстрый рост осознания миром "расширения" самого себя. Современная ситуация создает условие, при котором цивилизации, регионы, нации-государства, коренные народы конструируют свою историю и идентичности. В мире резко выросло ощущение собственной уникальности и самобытности у народов и регионов.
Позиция национальных государств находится под влиянием двух процессов: с одной стороны, под воздействием глобализации их автономия и суверенитет неизбежно будут уменьшаться; с другой стороны, во многих случаях международная кооперация и интеграция позволяет государствам более эффективно отстаивать свои национальные и стратегические интересы.
Глобализация укрепила и заставила по-новому осмыслить нацию-государство как ведущего игрока на мировой арене, по-прежнему контролирующего свою территорию и природные ресурсы.
Поэтому можно сказать, что защита местных национальных традиций и особенностей является глобальным феноменом.
Еще один аспект глобализации связан с разрушением традиционного понимания политики национального государства. Этому способствуют линии коммуникации, массовый туризм и обширная миграция. Это касается и понятия политической общественности, которая до недавнего времени опиралась на национальный язык и локальные стереотипы. Сейчас общественность многих стран вбирает в себя разнородную информацию, поступающую из различных уголков мира, посредством современных коммуникационных технологий (Интернет и другие средства связи).
Вместе с тем не следует понимать глобализацию одномерно, ибо она не только способствует утверждению состояния мира и согласия, но и усиливает националистические и этносепаратистские настроения. В последние годы сильно укрепились националистические партии и движения. В какой-то степени рост национализма являлся формой борьбы местных национальных традиций с глобализацией. Однако в длительной исторической перспективе нация-государство развивалась как аспект глобализации. Поэтому можно сказать, что глобальное развитие способствует проявлениям национализма.
Наряду с национальными государствами и созданными ими институтами на глобальной арене появились различные международные неправительственные движения. Они представлены разнообразными правозащитными, идеологическими, экологическими и другими организациями. Они позволяют индивидам участвовать в принятии политических решений вне рамок политической системы национальных государств. Этот способ политических действий называется субполитикой. Область субполитики создается индивидами, пытающимися организовать свою жизнь в соответствии со своими интересами, знаниями и контактами. На уровень общечеловеческого индивидам помогает выходить глобальная информационная и коммуникационная система. Таким образом, интегрируясь в мировое сообщество, у человека возникает возможность утверждения своей индивидуальности на вненациональной основе. Общечеловеческое здесь проявляется, в определенном смысле, через космополитическое (с др.греч. – гражданин мира).
Однако некоторыми глобализация воспринимается не как возможность самореализации и выхода на новый уровень существования, а, напротив, как разрушение миропорядка и устоев общества. Антиглобалисты и антизападники выдвигают достаточно четкие аргументы в пользу этого, отождествляется глобальное сознание с нормами и ценностями Запада.
Многие незападные страны считают глобализацию причиной своих несчастий. Основная проблема глобализации связана с тем, что к новой системе "открытого", лишенного традиционных барьеров мира, различные народы и государства подошли не одинаково подготовленными, значительно различающимися по своему экономическому, военно-стратегическому и информационному потенциалу. И этот разрыв между ними не сокращается в глобализирующемся мире, а, напротив, растет. Возникает увеличивающийся разрыв между богатым Севером и бедным Югом.
В ходе такой глобализации мир остается разобщенным и внутренне конфликтным, разделенным на активные, господствующие и относительно пассивные элементы. Такой образ современного мира отрицает конструктивную роль в процессе глобализации якобы подчиненных элементов и позволяет списать на глобализацию имеющиеся экономические, политические и культурные трудности и проблемы. Среди них: разрушение природной среды, экономические беженцы, глобальные финансовые спекуляции, мировые компьютерные преступления, международная преступность, международный терроризм, угроза утраты национальной и культурной идентичности народов и многое другое.
Некоторые исследователи считают, что в современном мире происходит переход от национальной культуры к глобальной культуре, языком которой служит английский язык. Американский доллар используется во всем мире, западная массовая культура стремительно проникает в нашу жизнь, модель либерально-демократического общества в той или иной степени реализуется во многих странах, создается мировое информационное пространство (Интернет и другие новейшие информационные и коммуникационные технологии), осуществляется глобализация западной культуры, возникает новая реальность - виртуальный мир и виртуальный человек. Это ведет к тому, что пространство и время становятся все ближе и ближе, даже сливаются. В этих условиях становится крайне актуальным вопрос о сохранении языковой и культурной идентичности и самобытности и уникальности традиционной культуры народов.
Однако носители более оптимистичных взглядов считают, что, ответом на вызов, брошенный культурному многообразию человечества со стороны западной массовой культуры, может быть последовательное и постепенное использование национальных культурных ценностей, способствующее позитивному решению стоящих перед транзитным обществом проблем. Представляется, что новое глобальное общество не должно «подстригать» культурные традиции или превращать их в музейные экспонаты.
Как видно из вышесказанного, сама глобализация являет собой многомерный процесс, содержащий в себе как опасности, так и большие перспективы, особенно в сфере культуры.
На такой основе возможно не только сохранение, но и возрождение и освоение культуры и духовности народа, развитие местных культурных традиций, локальных цивилизаций. Глобализация требует от местных культур не безоговорочного подчинения, а селективного выборочного восприятия и освоения нового опыта иных цивилизаций, возможного только в процессе конструктивного диалога с ними.
Исходя из вышесказанного, стратегическая линия развития государств в условиях глобальных перемен должна быть направлена на экономическое развитие при сохранении этнокультурного разнообразия и уважения к самобытности. Соответствующим «ответом» на «вызовы» глобализации может стать равноправное сотрудничество культур и цивилизаций, свобода выражения многообразия. «Единственное, чего мы могли бы пожелать в адрес этого разнообразия (созидающего для каждого индивида соответствующие обязанности), – чтобы оно реализовывалось в таких формах, каждая из которых была бы вкладом, способствующим наибольшей щедрости других».[24]
[1]See: Wallerstein I. The Modern World System I: Capitalist Agriculture and the Origins of the European world-economy in the Sixteenth Century. New York, 1974.
See: Wallerstein I., T. Hopkins (eds.) The Age of Transition: Trajectory of the World-System, 1945 - 2025. London. 1996.
[2]See: Moore W. Global Sociology: The World as a Singular System // American Journal of Sociology. 1966, N5.
[3]See: Nettl J., Robertson R. International Systems and the Modernization of Societies. New York, 1968.
[4]See: Burton J. World Society. Cambridge, 1972.
[5]See: Moore W. Global Sociology: The World as a Singular System // American Journal of Sociology. 1966, N5.
[6]See: McLuhan M. War and Peace in the Global Village. New York, 1968.
[7]See: Robertson R., Lechner F. Modernization, Globalization and the Problem of Culture in the World-Systems Theory // Theory, Culture & Society. 1985, N3.
See: Robertson R. Globalization Theory and Civilization Analysis // Comparative Civilizations Review. 1987, Vol. 17.
[8]See: Global Culture: Nationalism, Globalization and Modernity. Ed. by M. Featherstone. London, 1990.
[9]See: Sklair L. Sociology of the Global System. Hemel Hempstead, 1991.
[10]See: Robertson R. Globalization: Social Theory and Global Culture. London, 1992.
[11]See: Ianni O. A sociedade global. Rio de Janeiro, 1992.
[12]See: Waters M. Globalizacao. Oeiras, 1999.
[13]See: Appadurai A. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Minneapolis, 1996.
[14]See: Beck U. Was ist Globalisierung? Frankfurt a. M., 1998.
[15] Межуев В.М. Проблема современности в контексте модернизации и глобализации // Полития. № 3. 2000. c. 102-115.
[16] Кравченко А.И. Культурология: Словарь. – Изд. 2-е. – М.: Академический проект, 2001. – с.117-118.
[17] Делягин М. Практика глобализации: игры и правила новой эпохи. М., 2000. c. 133-134.
[18] Федотова В.Г. Российское развитие в условиях глобализации // Философские науки. 2001. № 1, с. 14.
[19] Брагин Е.В. Культурный шок как эффект глобализации. http://www.auditorium.ru/aud/v/index.php?a=vconf&c=getForm&r=thesisDesc&id_thesis=2834
[20] Кравченко А.И. Культурология: Словарь. – Изд. 2-е. – М.: Академический проект, 2001. – с.117-118.
[21] Покровский Н.Е. Неизбежность странного мира: включение России в глобальное сообщество // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. № 3. c. 30.
[22] Михаил Эпштейн. Дар слова. http://www.emory.edu/INTELNET/dar19.html. – 15 января, 2001.
[23] В. Веретенов. Глобализация, локализация, что дальше? http://www.klubok.net/index.php?&file=article&sid=772
[24] Леви-Строс К. Раса и история // Леви-Строс К. Путь масок. М., 2000, с. 356.
Subscribe to:
Posts (Atom)